Es sind Menschen, die in Gefangenschaft fremden Slogans leben,und es gibt diejenigen, die ihr Leben erfinden schärfer zu werden. Henri Brocard gehört, dass Schönheit die Welt retten, aber der gesunde Menschenverstand und Großvater schlug vor, dass es eine noch konstruktiver Slogan »Reinheit wird die Welt retten!»

Чему удивляться? Это его дед изобрел кокосовое мыло. Семейный секрет мыла дедушка передал внуку. Но при этом поставил условие: не чинить деду конкуренцию в Париже, т.е. экспериментальную часть с мылом перенести в какую-нибудь баню подальше. И внук с большим энтузиазмом и дедушкиным рецептом мыла отбыл в Россию.

В 1862 году 24-летний Анри Брокар, ставший в России Генрихом, познакомился с некой Шарлоттой Равэ, родившейся в Бельгии, но привезенной отцом в Россию за хорошим образованием (да, тогда сие не было парадоксом). Шарлотта обучалась в лучшем московском пансионе, и Анри воспринял это как жест судьбы. В одном с нею классе обучались девицы из лучших аристократических семей. Начинать в России парфюмерное дело было намного проще, если жена знала запросы потенциальных покупательниц парфюма. Что ж, только дурак упустил бы такое счастье. Брокар дураком не был.

ФИАЛКИ ОТ КЛЕОПАТРЫ

Henri Brocard
Папа невесты сразу поставил вопрос ребром: «Мсье, пардон, но как вы собираетесь кормить мою дорогую Шарлотту? Учтите, я говорю «дорогую» в прямом смысле. Если бы вы знали, какой у нее аппетит!». Брокар полагал, что знает, как, решая уравнение на аппетит, минус сделать плюсом. По приезде в Россию он организовал свою лабораторию парфюмов. Правда, под помещение лаборатории удалось снять только конюшню, но особого упущения здесь не было — российский парфюм примерно так и пах.

Rund um belgische simpomponchika gesponnen einTenor. Brocard erkannte, dass, wenn er nicht von dem Tenor loszuwerden habe, nicht um ihn zu sehen, Charlotte. Beschwor in seinem Labor, schuf er ein künstliches Aroma von Veilchen. Nun, ich selbst nicht erfunden, nur nicht vergessen, dass die heimtückischer Cleopatra lästige Bittsteller wagte der Geruch von Veilchen ist. Diese ägyptische profura wusste, dass irgendwo der Duft von Veilchen schädliche Wirkung auf die Stimmbänder.

А тут в доме Равэ организовалось мероприятие: то ли презентация жениха, то ли демонстрация его офигенного таланта. Когда в дверях гостиной нарисовался Генрих Брокар с корзиной искусственных фиалок в руках, у многих мелькнула мысль: «Все, конкурент сдался!». И действительно, конкурент выглядел несколько растерянным, долго искал, куда поставить свой букет, и уж окончательно потеряв здравый смысл, поставил подношение на рояль. Но ожидаемая виктория тенора обернулась неожиданной конфузией. Надежда и любовь семьи Равэ пустила петуха. И какого! А вслед за «петухом» и сама вылетела из дома эстета Равэ, не переносившего фальши.

Но получить шанс создать семью — это еще полдела, семью действительно надо как-то кормить. Кого-то кормят руки, а кого-то и нос. Недаром Брокара потом часто называли «Душистый Анри» за его особый талант изобретать запахи. Генрих не стал тянуть и отправился в Париж в известную фирму «Рут Бертран». Там принюхались, переглянулись и раскошелились, выложив на стол тугую пачку денег за придуманную Брокаром технологию производства концентрированных духов. По возвращении жених Шарлотты эту пачку выложил перед папой Равэ. И тот, наконец, сказал себе: «Да уж, этот Генрих петухов пускать не будет, а всегда будет иметь жирного петушка на обед!». Эх, дело давнее, а то можно было бы уточнить: а точно ли Равэ бельгийская фамилия, не имеют ли папина философия и фамилия одесских корней? Короче, за шадхенами, т.е. за сватами, дело не стало.

ПАРФЮМ НА СЕМЕЙНОМ ПОДРЯДЕ

Das junge Paar gemeinsam schließlich Aufgaben: die Geld verdienen, und wer kocht Abendessen. Junge Familie Brocard war nicht ganz typisch - Mann und Frau gekocht, aber nicht Abendessen und Seife, in der Hoffnung, Geld mit dem Großvater zu verdienen, ein Rezept gespendet. Wir gekocht in zwei riesige Töpfe alle in den gleichen stillgelegte Stallungen eines Tabor. Stabile duftend, wie ein Gewächshaus in der Blüte, aber das Geschäft nicht gedeihen. Der Umsatz erreichte einen Rekordmonat 3 Rubel.

Einmal am Abend zu ihrem Haus sah Freundin Charlotte Dolly Krasnitskaya, ein Aristokrat aus Chignon zu Schuhen.

- Mont sherochka, - sagte sie zu ihrem Freund,- Sie können Ignoranz von Henry vergeben, aber man muss irgendwie wissen, dass, ob Ihre Seife rasprekrasnym obwohl die meisten in der Welt, nicht pompös Aristokrat es nicht berühren. Das ist die bittere Wahrheit, und es ist besser zu geben als pleite zu gehen. Werfen Sie Ihre Seifenherstellung.
- Vielen Dank, Dolly, du hast keine Ahnung, wie zu helfen, gute Ratschläge zu geben.
- Was jetzt bist du verlobt?
- Was zum Beispiel? Natürlich ist die Seife. Aber jetzt lassen Sie uns über Aristokraten laufen.

Dolly verstand nichts. Ich verstehe nicht, und Henry. Aber das Gefühl, dass seine Charlotte bis zu etwas war. Es ist einfach gekocht:
- Wie viele von diesen Aristokraten in Moskau? Mit Zehntausenden. Henry, sagen Sie, dass Sie zehntausend Rubel zu verdienen träumen? Persönlich bin ich mit dieser Figur nicht zufrieden. Wir müssen darüber nachdenken, die Millionen.
- Aber dies erfordert Millionen von Kunden!
- Für ihre eigene gesamte Moskau. Sie leben auch in unserem Haus. Hast du gesehen, was unsere Pförtner wäscht? Lauge, die aus der Asche stammt. Viel Aufhebens, aber er glaubt, dass es kostengünstiger ist.
- Aber der Pförtner nie ein Stück Seife für den Rubel zu kaufen.
- Natürlich, kaufen Sie es nicht. Und für einen Penny kaufen. Um zu kaufen sein Enkel. So beginnen wir mit der Seife Preis von einem Cent für Kinder.

МАРКЕТОЛОГ ДУШИСТОГО БРЕНДА

Сейчас бы сказали, что Шарлотта придумала маркетинговый ход. Брокары стали делать мыло для детей, причем, в виде разноцветных кубиков. Хочешь — мойся, а хочешь — играй. Но на каждом кубике была еще вытеснена одна из букв русского алфавита. Родителям нравилось, что дети заодно и просвещаются. Сегодня это назвали бы «три в одном». А соберешь весь алфавит, получишь еще и приз. Да уж, неплохую завлекаловку придумала Шарлотта Брокар. Вскоре в простых семьях стали по кубику собирать алфавит, а Брокары стали по копейке собирать свое состояние. Но главное не в этом: народ распробовал и понял, что пахнущее цветами мыло лучше пахнущей дымоходом золы.

Brocard begann von 3 Rubel, dann ist der JahresumsatzEs erreicht 12 Tausend, und im Jahr 1890 lag leicht von 2,5 Millionen Rubel. Es ist Zeit, mit Zadran Nase Aristokraten zu beschäftigen. Aber sie etwas zu lehren, es scheint, war es unmöglich, aber ich wollte wirklich eine Lektion zu erteilen. Geholfen Fall.

Император Александр II очень любил детей и делал все, чтобы число их росло, причем, его стараниями. Успехи были налицо. И вот в Москву прибывает герцогиня Эдинбургская Мария, очередное «старание», т.е. дочь Александра. Начинается беготня, суета, хлопоты, одним словом, «императорский прием в Кремле». Не без труда на прием проникает Генрих Брокар и эдак невзначай преподносит гостье корзину цветов. Что за чудо! Розы, нарциссы, ландыши — нежные лепестки, стройные стебельки, божественные цвета. А уж аромат — фантастика! Герцогиня склоняется понюхать — и вдруг шок. Это же все восковое! Манифик! Назавтра вся Москва о том говорит, а послезавтра Торговый дом «Брокар и Ко» становится поставщиком двора герцогини Эдинбургской, да уж заодно и русского императорского двора, а еще, в комплекте, почему-то и испанского.

К тому времени Брокар уже выпускал не только мыло, но и с десяток других пикантных вещичек: цветочную воду, духи, пудру, помаду и т.д. Уже завоевал на европейских выставках ряд высших наград за свои парфюмерные открытия и ароматные соблазны. Соотечественники Брокара, французы-парфюмеры, уже видели в нем столь серьезного конкурента, что всячески старались понизить его рейтинг, препятствовали продаже его продукции в лучших магазинах. Даже в России, где Брокар должен был бы считаться чуть ли не королем душистого царства, аристократы, заслышав его имя, кривились, и предпочитали французские парфюмы. И при этом производимое Брокаром явно было на голову выше качеством. Но как это доказать?

Wieder zeigte Charlotte seinen Geschäftssinn. Auf dem russischen Markt der Parfümerie unbestreitbare Autorität war die Französisch Firma »Lyubren». Das ist toll! Brocard kaufte eine große Partie von Spirituosen »Lyubren». In Anwesenheit von namhaften Zeugen gekauft Flaschen wurden geöffnet, der Inhalt der Wieder gebrandmarkt Flaschen Litho Brocard, und seine Stimmung in den freien Behälter Franzose gegossen. Untermenü speichert vorne. Moskau Snobs gekauft »Franzose» (und in der Tat Brocard), zu bewundern: »Wie schön! Was für eine Delikatesse! ». Ein Pseudo-Flaschen Brocard, kaum auf der Nase erhöht, die Kurve, sagen wir, sind wir noch weit von der Wahrheit geschickt.

Nach einiger Zeit wurden die Zeitungen erzähltMystifikation. Darüber hinaus bot Brocard für jeden, der zurück in den Laden Fläschchen mit einer Substitution bringen würde, das Geld zurückzugeben. Keiner Fläschchen wurde zurückgegeben: ob Moskau beau monde wollte nicht zugeben, dass er die wahren Geister, wie ein Schwein in Orangen versteht, oder, roch, wurde mir klar, dass nicht so schlecht und Brocard ist.

ФОНТАНИРУЮЩИЙ ПИАР

Брокар с женой не могли жить спокойно, все время что-то изобретали. Как-то они вдруг использовали изящный рекламный ход: объявили, что при открытии их очередного магазина в продажу поступят наборы из десяти предметов (духи, мыло, пудра и т.д.), короче, «весь Брокар» во флаконах и упаковках уменьшенных размеров по цене один рубль за комплект. Любовь к халяве русского человека сработала на все сто. Акция настолько перепугала полицию, что та с утра вынуждена была закрыть магазин Брокара, потому что уже с ночи тысячные толпы осаждали эту парфюмерную Бастилию. Лишь две тысячи счастливцев унесли заветные коробки.

Росло число почитателей, а с ними и доходы фирмы. Брокар стал вкладывать деньги в искусство. В Торговых рядах на Красной площади, т.е. в нынешнем ГУМе, он открыл не магазин, а галерею с прекрасной живописью и скульптурой. А в центре ГУМа забил фонтан, да не простой, а снова в стиле Брокара. Из фонтана вместо воды бил одеколон «Персидская сирень», получивший на Парижской всемирной выставке золотую медаль. Ясное дело, что к фонтану шли и шли паломники, как к святому источнику. Многие опускали в фонтан пиджаки и потом неделями благоухали, потому что запахи Брокара, уж если приставали к человеку, то потом сопровождали всю жизнь.

Генрих Брокар, став русским предпринимателем, до конца дней оставался французом. Когда он почувствовал, что его часы вот-вот должны остановиться, он сообщил родным, что едет на лечение во французские Канны. Там он и умер.

А дело его жило еще долго. Уважаемый всеми, даже бескомпромиссной революционной властью (или, скорее, женами новых властителей), и после 1917 года Брокар не исчез, а просто был слегка замаскирован. Производство, которое француз оставил в наследство русским, не стали трогать. Просто на духах уже писали не «Брокар», а «Красная Москва». Может быть, кто-то сгоряча даже подумал, что «красная», значит, революционная. Но, открыв флакон и понюхав, сразу понимал, как был неправ — «красная» означало прекрасная.