OF-MD: Я недавно читала интервью с вашим отцом, Михаилом Боярским, в котором он очень тепло описывает процесс входа в семью зятя. Вообще я в первый раз вижу, когда мужчина с таким уважением описывает мужа дочери. Акцентирует внимание на том, как Максим (актер Максим Матвеев) похож на него…
ЛБ: Я даже не сомневалась, что все будет именно так, сразу поняла, что Максим — недостающий пазл семьи, не могу даже представить другого человека на его месте. Он абсолютно наш — нашей породы, образа жизни, отношения к миру, к семье. Он просто должен был появиться, именно такой. Конечно, для родителей замужество дочери — трепетный момент. Может, в чем-то более трепетный, чем для дочери. У нас даже свадьба произошла как-то между делом, без лишних волнений: слушай, у тебя там выходной двадцать восьмого, у меня тоже, давай поженимся? Давай, решили.
OF-MD: Неромантично!
ЛБ: А мы вообще неромантичные люди. Про нас только так думают: «Артисты, ах… Какая невероятная, обалденная жизнь». Я бы предложила попробовать шесть раз в неделю провести в поезде Москва — Петербург, походить 24 часа в сутки в макияже, на каблуках, плакать, смеяться, постоянно быть в напряжении. Это очень тяжело. И когда ты, например, хочешь пойти куда-то с ребенком и с мужем, надо выбирать места, чтобы пальцем на тебя не показывали. Вот папа 9 Мая очень хотел пойти на улицу, со всеми, это большой праздник, естественно. Он вышел, и каждый второй, несмотря на то что он прикрывался рукой, кричал: «О, смотри, Боярский!» — и все громко, как будто он в зоопарке. Папа жаловался: «Все веселятся, гуляют, а я сижу один как сыч». В итоге уехал и смотрел в гостях с балкона парад. Популярность накладывает обязательства на то, где ты, как себя ведешь. Я люблю танцевать, если бы было время, ходила в клубы и отжигала там, но не могу, потому что все будет обсуждаться: во что одета, как двигается. Лишний раз подумаешь, выпить ли бокал вина: начнешь себя чуть бурнее вести, и люди сразу — о, все понятно. Это довольно тяжело, понимаете? Все время контролируешь себя. Поэтому лучший отдых для артиста — когда ты вдалеке ото всех, не накрашен, ходишь в убогой удобной одежде, и это антиромантика. Мы с мамой всегда хохочем: если видите женщину с узлом на голове, в страшной одежде и с авоськой в руке, это сто процентов актриса. Ни каблуков, ни макияжа — чем хуже, тем лучше.
OF-MD: То есть муж актрисы должен быть готов к тому, что не будет этих штучек из женских журналов: наденьте пеньюар, побрейте ноги, вышейте скатерть?
ЛБ: (Смеется.) Ну, если муж артист, он это поймет. Мужчина не-артист задушил бы свою жену артистку в первую же неделю. Она не бывает дома, не умеет готовить, на работе выглядит хорошо, а дома кое-как. И еще она постоянно целуется в кадре с какими-то мужиками.
OF-MD: Кстати, приятно целоваться с красивыми актерами?
ЛБ: Что с красивыми, что с некрасивыми -одинаково. (Смеется.) Это в жизни поцелуй много значит. А тут сценарий, написано: «поцеловались», — и никакой романтики нет. У Кларка Гейбла и Вивьен Ли на съемках «Унесенных ветром» были неприязненные отношения, терпеть друг друга не могли. Зато на экране такая любовь, глаз не оторвать!
OF-MD: Некоторые говорят: замуж за актера, да еще и красивого, не вышла бы никогда!
ЛБ: А я, наоборот, счастлива, что у меня такой красивый, талантливый муж. Интересный, умный, добрый, щедрый, интеллектуальный…
OF-MD: А ревность?
ЛБ: Я ему доверяю. Именно потому что я актриса и понимаю тонкости профессии. Я просто знаю, что мы дома другие люди, непохожие на то, какие мы на площадке, на красных дорожках, в прессе. Мы друг про друга столько знаем и очень ценим пространство наше интимное, в которое никого не допускаем.
OF-MD: А еще говорят, что муж-актер вне сцены достаточно беспомощен как мужчина…
ЛБ: Только не про Максима! Он настолько домашний человек в плане быта — вот у кого руки растут из нужного места! Он мог бы быть плотником, инженером, у него фантастический склад ума, может собрать любую вещь без инструкции, починить любой прибор, что угодно построить. У него дед был рукастый, Максим — в него. Очень основательный, если что-то наметит — хватает терпения на все. Я не знаю ни одного человека, который бы учился по самоучителю иностранному языку. А он может! Если занимается спортом, то очень методично. Он живет по расписанию, ест по расписанию, следит за здоровьем — в общем, очень правильный.
OF-MD: Вы стали родителями — это изменило вашу жизнь?
ЛБ: Мировоззрение поменялось, все сосредоточилось на одном человеке. Я стала более сентиментальной, все, что связано с детьми, вызывает трепет, тревогу. Если раньше плачущий ребенок в самолете внушал мне мысли не самые добрые, то сейчас хочется его пожалеть, успокоить. И, конечно, я стала лучше понимать родителей. У меня с мамой хорошие отношения, мы подруги, но все равно я часто позволяла себе не соглашаться, спорить, не позвонить, что-то забыть. Сейчас, когда я вижу себя ее глазами, стараюсь не огорчать ее, быть еще более хорошей дочерью.
OF-MD: Андрей похож на вас?
ЛБ: В нем удивительно сочетаются два характера. С одной стороны, он в меня — шебутной, озорной, вождь краснокожих. На улице носится красный, потный, немножко агрессивный. С другой стороны, в нем есть точность, внимательность. Если чем-то занимается, то серьезно, вдумчиво, и это Максим.
OF-MD: Вы помните свои первые мысли, когда только увидели сына?
ЛБ: Я родила его в три часа ночи, рожали мы с Максимом вместе, и в палате муж вырубился так, как будто это он рожал, а не я. А я не спала, смотрела на Андрюшу и думала: «Блин… это мой… на всю жизнь. Надо же, его же только что не было! Это же теперь самая моя главная любовь и самый главный человек, часть меня, часть Максима». Осознавала всю ночь.
OF-MD: Что главное в материнстве?
ЛБ: Любовь и терпение. Сейчас у Андрюши кризис трех лет, все нужно делать наоборот и всему сопротивляться. Если он чистит зубы, то ему надо убежать десять раз из ванной, прибежать, обрызгать тебя — все это надо воспринимать с улыбкой. Научиться в игровой форме немножечко направлять ребенка в нужное русло. Не хочет он есть кашу, значит, надо сказать: «Ну, пожалуйста, ну не ешь, не надо». И тогда Андрюша сразу кричит: «Нет, буду есть!» Или говоришь ему: «Не надо надевать куртку». Он тут же соглашается надеть, хотя до этого сопротивлялся. Вообще мы как-то обходимся без конфликтов, живем в согласии.
OF-MD: Теперь главный вопрос к красивой женщине: как ухаживать за собой, чтобы все было вот так?
ЛБ: Не знаю, честно. Наверное, нормальные женщины проводят больше времени наедине со своим лицом. Я же ужасная лентяйка и иду к косметологу, только когда уже совсем капут. То есть скрабы вот эти, маски, втирание масла в кутикулу — это не про меня.
OF-MD: Огурец на лицо?
ЛБ: Нет! (Смеется.) У меня все сводится к трем процедурам: умывание пенкой, очищение мицеллярной водой и нанесение крема. У актрис лицо обезвоживается постоянно, ведь чего только на него ни наносят — и грязь, и кровь, и слезы текут. Так что крем должен быть питательным, я люблю, когда утром он остается на коже — значит, работал всю ночь. Перед макияжем я очищаю кожу и наношу как базу дневной крем Dream Cream, он придает лицу свежесть, естественное сияние. И я рада нашему сотрудничеству с маркой «Черный Жемчуг» и их линейкой Dream Cream: она отвечает всем моим запросам — нежная текстура, хорошо увлажняет, питает кожу, выравнивает цвет, устраняет следы усталости.
OF-MD: Как вы хотели бы встретить старость?
ЛБ: В здоровье и мире, с большим количеством внуков. Главное, чтобы войны не было, а то, что от нас зависит, мы будем стараться делать хорошо. Конечно, хотелось бы быть счастливой бабушкой.
OF-MD: Бодрой, завитой?
ЛБ: Точно, и еще самостоятельной. Не учить никого жизни. Пусть дети сами принимают решения. Нужна большая сила воли, чтобы себя удержать, но я буду стараться. Так что да: хочу быть бодрой, симпатичной старушкой, которая катается с внуками на роликах. Это было бы круто!
